Вяткое землячество
Лого
региональная обшественная организация

 А фильм «Прелюдия славы» всадил в моё сердце желание славы. Мальчик становится дирижером, я тоже захотел им быть. Даже уходил от людей, дирижировал деревьями, рекой, родник помню, со дна которого под взмахи моего прутика (это дирижерская палочка) всплывали и торопились погибнуть на его поверхности стайки пузырьков. Мечтание о славе держалось во мне всё  детство и юность, потом перешло в обязанность работать на Россию и защищать её.
 И, наконец, фильм «Возраст любви», ошеломляющая первая любовь. Это Лолита Торрес. Это уже отрочество, это удар весеннего чувства, это бурное течение, которое не спрашивает разрешения, а схватило и понесло. Именно любовь. Чистая, целомудренная, скрываемая в душе. Никакая это была не страсть. Я вообще тогда ни в чём не разбирался. Её красота и голос воззвали к чему-то во мне, которое от меня не зависело, но возникло   в сердце и стало жить вместе со мною. И помогло дождать единственную.  
 Лолита Торрес, ушла из жизни в семьдесят два года. Мне тогда уже было за шестьдесят.
 Да, вот и жизнь прошла. И я  благодарен Господу, что именно такие, чистые, умные фильмы наполнили мою жизнь смыслом.
 А если бы я в те годы увидел какую-то голливудчину, драки, деньги, разврат, трупы, кровь, опошление всего святого, снова деньги,  заляпывание грязью истории России, что бы из меня вышло? Даже предполагать не хочу, не верю, что могло бы такое случится.  
 Нет и нет. Высокие берёзы в снегу, воронка от разрыва бомбы, в которую скатился  лётчик с обмороженными ногами, и он карабкается вверх по склону. И срывается. И снова карабкается. Боже мой! Как вспомнить страдания мальчишки, который всё это видит и ничем не может помочь.
 И с этим фильмом сливается музыка Бетховена, Баха, Ференца Листа из «Прелюдии славы». И снова музыка в «Возрасте любви».
     Разве можно быть более счастливым, чем я?
***** 

                       Вначале победа, потом сражение

 Гремят пасхальные колокола русских церквей, и вспоминается строчка поэта: «Золотое сердце России мерно бьётся в груди моей». Именно в Пасху особенно ощущается непобедимость России.   

 Православие, а значит, и  Россию,  можно понять только тогда, когда уверишься в том, что смерти нет. Как нет? А что же тогда такое - российские кладбища? Но что такое Гроб Господень, в который   Иисус Христос был положен  умершим на Кресте,  но «воскрес  в третий день по Писаниям». Точно то же будет и с нами со всеми. Да, все умрём, но все и воскреснем.

 В том-то и есть главный  смысл Пасхи Христовой, он в победе жизни над смертью. Да и как может Начальник жизни Христос  быть Богом  для  мёртвых? Нет, только для живых. Умерев на Кресте как человек, Он, как Бог, сошёл в ад, разрушил адские двери. И  Адама, и многих праведных, давно и недавно умерших, встречали люди на улицах Иерусалима.      

 «Смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав» - это одно из главных  пасхальных возглашений. Уничтожена смерть, стонет и рыдает ад.

 И дарована нам вечная жизнь. Свершилась «Пасха верных, Пасха, двери райския нам отверзающая». Царь царей и Господь господствующих сделал наши души безсмертными.

 В день Великого Воскресения, вслед за сошедшим в  Великую Субботу Благодатным Огнём, служится Пасхальный Канон святого Иоанна Дамаскина. «Воскресения день, просветимся, людие; Пасха, Господня  Пасха,  от смерти бо к жизни и от земли к небеси Христос Бог нас преведе…».

 С Богослужения Святой Пасхи начинаются новые счастливые дни обновления души и тела. Всю Светлую Седмицу будут открыты  Царские врата. Это знак того, что Спаситель открыл  райские двери, показав путь спасения.

    Так почему же мы не идём этим путём?

 От нашего предательства Христа ещё  при Его земной жизни. Спаситель сказал: «Верующий в Меня будет иметь жизнь вечную». Что ж не поверили? А кому поверили? Иудеям, которые требовали Его смерти? И крики их превозмогли робкое желание римского наместника Понтия Пилата освободить Христа. Хотя  иудеи  знали, что приход Христа сбылся точно в предвозвещённое время. Но принёс Он не то, что ждали они, не власть их над миром, не золото для них,  а учение о том, что не надо копить себе тленного богатства на земле, на которой даже и золото изоржавеет, а призывал к праведной жизни ради других.

 Но ведь у Креста были не только иудеи, кричавшие: «Распни Его!», были и те, кто знал Христа при жизни, свидетели исцелений и сами исцелённые. Те же Вартимей и Закхей из Иерихона. И из десяти очищенных от проказы был тут хотя бы один, тот, кто вернулся благодарить Христа. А Лазарь, друг Христа, а сёстры его Марфа и Мария? А гости на свадьбе в Кане Галилейской, где Спаситель явил Своё первое чудо? И почтенные мужи  еврейские Иосиф и Никодим.

 И сотни, и многие тысячи других. Что говорить – ученики разбежались. Только Иоанн остался. Именно ему поручил Иисус заботиться о Своей Матери. О Ней были Его последние земные мысли.

 Да, предали Христа. Испугались. И римлян испугались. И, особенно, первосвященников. «Страха иудейского ради» предали Спасителя. О, несмысленные иудеи, кого вы судили? Того, Кто будет судить Вселенную? Того, Кто способен оттрясти звёзды с небес, как яблоки с яблони? Того, кто колеблет горы  и расплескивает моря и океаны? И Его судили земнородные твари? Творца жизни!

     И сколько там было иудеев по отношению к остальным?  И остальные,  большинство, выходит, поверили иудеям? Значит, не любили Христа? Страшно вымолвить, не любили Создателя жизни на Земле. Боялись иудеев?  А если бы любили, не боялись бы, ибо «совершенная любовь изгоняет страх». И как же не любить нетленного Бога? Вечного и Бесконечного, Всеведущего и Всемогущего?

      Но честно скажем себе: своими грехами мы снова возводим Его на Крест? И опять распинаем. Он даровал нам время, мы распинаем этот Его главный дар, швыряем его в пасть удовольствиям, разврату, чему угодно, только не спасению души. Небесные силы ужасаются, видя наше предательство.

     Уж теперь-то, после  всех уроков истории, можно было придти с покаянной головой ко Престолу Божию, понимая, что всё золото мира не стоит одной спасённой души.

      И если смерти нет, то что бояться  перехода из времени в вечность? Чем сильнее человек верит в Бога, тем с большей радостью желает он окончания отведённого ему земного срока. Потому что не только  земные времена каждого отдельного человека кончатся, но и вообще наступит конец Света. Но прежде Страшный суд. Неизбежный, справедливый. Окончательный.  А до него, вспомним пророка Иезекииля, останки людей  вернутся туда, где родились, чтобы воскреснуть. О, сколько сухих костей прилетит в Россию отовсюду, из всех материков. То явится миру Святая Русь в своей полноте. Миру вечному, в котором она будет главной. Главной, потому что была самой преданной Христу и более других возлюбила Его.

    Святая Русь – главное воинство Христово.  Закалённое веками страданий, пролитием крови,  оно в сражении Христа с Велиаром, света с тьмой, будет непобедимо. Это сражение началось в вечности, в ней и закончится. Фактически, мы уже выиграли его. Потому что вступаем в него полные веры и мужества. Ибо одна только есть настоящая вера, Вера православная. Почему? Потому что на землю её принёс Господь, Сын Божий. Остальные религии, верования созидались   гордыней падшего человека.

    Страшась этого сражения,  враги Христа торопятся – всегдашняя их надежда – завладеть способностью Бога созидать жизнь. И что доказали? Что мы с дерева спрыгнули вместе с Дарвиным и обезъянами? Если вам приятно считать шерстяных животных своими предками - воля ваша, но нас, православных, Господь сотворил.

    И вот опять началась болтовня, что мировые учёные изобретут для людей безсмертие. Голография, киборги, ещё чего-нибудь придумают. Всё это всё та же зряшная коллайдерность да плетение словес про живую клетку.  Что угодно, лишь бы с Богом посоперничать.   Нет, наследники иудейских первосвященников, деньги не тратьте: и вечность и бесконечность в ведении Всевышнего. И только.

                                                       Раб Божий Владимир Крупин 

*****

                                 КРЕЩЕНСКАЯ ОТТЕПЕЛЬ

   Если мы верим в Бога и если мы знаем, что Бог есть любовь, то должны быть исполнены этой любви.  Но как подняться до понимания любви к врагам? Любить их? За что? Хотя так рассуждаю: самый мой главный враг - я сам. Но я же себя люблю. Хотя любить не за что.

   Открылся преподобный Ефрем Сирин. Конечно, все мы знаем его   молитву «Господи и Владыко живота моего», а вот его назидание о любви  раньше не встречал. Выпишу для памяти:

   «В ком нет любви Христовой, тот враг Христу. В ком нет любви, тот ослеплён умом, тот друг диаволу, тот изобретатель всякого лукавства, тот заводчик ссор, тот друг злоречивых, собеседник наушников, советчик обидчиков, наставник завистников, работник гордыни, сосуд высокомерия. Одним словом, кто не приобрёл любви, тот орудие противника, блуждает по всякой стезе и не знает, что во тьме ходит».

    Крепко сказано. 

    А мы всё мировое зло ругаем, да своих либералов. А сами?

    Вот это «а сами» очень полезно для борьбы за чистоту наших помышлений. Ведь это мы сами завистники и  лицемеры, клеветники, сосуды, полные грязи душевной и сердечной. И разве мы не участвуем в умножении мирового зла?  Ещё как. Видим растущие его размеры, и только то и делаем, что помогаем ему.

    Вот это всё я сижу и пишу на родине в своём доме перед вечерней службой, в Крещенский сочельник. Собираюсь на вечернюю службу. Это сегодня. А завтра, рано утром поеду ещё в другую церковь. Здесь отец Владимир, в той давний знакомый отец Александр.

    Уже день прошёл, день строгого поста, уже проклюнулись и тут же скрылись  звёздочки, уже и чаю попил. Но думаю не о еде, а о том, что надо будет после Великого водоосвящения идти Крестным ходом на реку и погружаться в прорубь. И, честно говорю, страшусь. Да ещё и погода такая: не зима, не весна, не осень. Полуминус, полуплюс. Туман,  мокрый снег, промозгло. В окно поглядел -  звёздочки окончательно в тучах утонули. Что ж, что заслужили, то и получаем. У Иоанна Златоустого есть проповедь о зависимости погоды от нравственного состояния общества. То есть, что в народе, то  и в погоде.

     В тот, первый здесь после огромного перерыва, Крещенский ход, какие были звёзды, какой мороз! Как хорошо написал о нём участник его, поэт Анатолий Гребнев: «Какие звёзды над селеньем, какой высокий небосвод. Сияние во всей Вселенной: идёт  Крещенский Крестный ход. Толпой искрящейся проходим, свеча у каждого в руке. Как Млечный путь поток народа стекает медленно к реке». Именно было: двигались наши свечечки как земные звёздочки. Но тогда был общий порыв к Богу, к вере, вот и награждал Господь небом в алмазах, русским морозом. Сейчас  слабеет вера, и погода раскисла. Когда это бывало - оттепель на Крещение.

    Всё: колокол! «Первый звон - с постели долой, второй звон - из дома вон, третий звон - в церкви поклон». Людьми сказано, людьми проверено.

    Потом допишу.

    Вернулся.  А что дописывать, дописывать нечего,  ведь не дошёл до проруби, до Иордани, до родной реки, струсил.  Полночь скоро. А они, остальные, пошли. И идут.

    Склонный ко греху самооправдания, попробую записать свои ощущения. Был на службе, читал Шестопсалмие, помогал певчим. Прошло и Великое освящение воды.

    А сам, стыдно сказать, находил причины, которые бы меня извинили за то, что спасовал перед погружением в ледяную купель.

    Тут всё сошлось. Шёл в храм, встретил давнего знакомого, здоровенного мужичину. Он сразу сказал, что ночью пойдёт на реку. 

  - Я же моржую всю жизнь, моржеваньем занимаюсь. В секции был зимнего плавания. От того и здоровый. А нынешние хиляки раз в год залезут и выскочат, и герои. Нет, ты проплыви туда-сюда метров хотя бы полсотни.  У нас тренер был - чемпион мира по плаванию в ледяной воде, проплыл между Чукоткой и Аляской.

   - Будешь на службе? - спросил я.

   - Зачем? Я ещё домой зайду, сериал посмотрю, а к одиннадцати  подгребусь. Надо же будет пример показать: в прорубь первым ломануться.

    Пришел в храм. Помогал певчим. Читал тексты из Священного Писания при Великом освящении воды. А мне, повторяю,  в пять утра надо было быть готовым и одетым, за мной заедет батюшка Александр и повезёт в свою церковь тоже на Крещенскую службу, на Литургию.  А если я вернусь с реки в третьем часу ночи, то сколько остаётся спать, и какой будет из меня помощник на службе? Это я себе всё оправдания ищу.

    Нет, не спится, стыдно. Они идут, идти километра полтора-два, там молебен, погружение для отважных, потом обратно. Сегодня отец Владимир, когда я попросил у него благословения, идти на реку или не идти, погружаться в крещенские воды или нет, ответил даже резковато: «Решайте сами. Что вы все свои проблемы наваливаете на священника?»

    Он прав, конечно. Всё нам хочется с себя ответственность снять. У него самого проблем выше крыши. Главная - купель. Всегда делали метрах в двадцати от берега, нынче лёд слаб, опасно на него выходить, вырубили купель в виде креста прямо над отмелью.  Глубина по пояс. Раньше всегда по грудь.         

    В результате  сижу в тёплом доме, а они идут. Дорога трудная, разбитая машинами, тающий лёд под ногами.

    И по-прежнему дождь со снегом. А я ещё и в лужу наступил левой ногой. Ногу промочил. Сухие ботинки есть, но в них нога в шерстяном носке не влезет. А без шерстяного замёрзнет. Это я всё себе оправдание нахожу.

    Крещение. Ничего себе крещенские морозы. А нынче никаких не было, ни варваринских, ни никольских, ни рождественских. Будут ли афанасьевские, сретенские?

     Да что же это я сижу и что думаю? Надо же хотя бы облиться водой из-под крана (написалось «из-под храма»): сейчас же, после молебна с водосвятием, Крещенская вода - великая Агиасма, сейчас вся вода на планете освящена во всех источниках, любая вода милостию Божией чудодейственна. Во всех источниках: в реках, озёрах, водопроводе.

    Налил ведро воды почти полное. Опять же стыдливо долил в него из горячего чайника, чтоб не так холодило, я же не морж из секции зимнего плавания.

    Разделся, вышел, и у крыльца, стоя  на мокром снегу,  троекратно, во имя Отца и Сына, и Святаго Духа, облился.

    Всё, спать! Будильник на пол-пятого. А батюшка  Александр вообще, сколько его помню, а помню двадцать два года, встаёт в три часа, ежедневно вычитывает большое молитвенное правило.

    Спал ли я? Какой сон, когда стыдно было лежать: эх ты, раб Божий, не пошёл на Иордань! Улицы представлял, по которым идут: Троицкую, Промысловую, Набережную. Да-а, отличился. Спи спокойно, дорогой товарищ. Какой спать:  уже и батюшка проснулся и стоит на молитве. И скоро за мной заедет.

    Нет, надо, надо вставать. Встал. Где тут у меня Правило ко Причащению? «Что воздам  Господеви о всех, язе воздаде ми? Чашу спасения прииму и имя Господне призову, молитвы моя Господеви воздам пред всеми людьми Его».

   И Литургия прошла и, слава Богу, причастился. «Еще верую, яко сие есть самое пречистое Тело Твое, и сия есть самая честная Кровь Твоя». Да, верую и исповедую.

   А перед началом службы в исповеди признался, что струсил, не пошёл со всеми на реку. Батюшка сказал на это:

   - Ты не со всеми не пошёл, ты почти со всеми остался. Нынче в одну десятую, не больше, против прошлых  лет, пошло на реку. Помнишь ведь, ходили. А первый-то раз, какой морозище был. А не испугались, пошли. Не счесть, сколько шло. И ни одна свечка не погасла. Сейчас меньше, вера слабеет, остаётся и крепнет в немногих, а любопытные отстали.

    Когда завтракали, вспоминали воскрешение веры православной перед Тысячелетием Крещения Руси и во время его празднования, потом продолжение, а сейчас вот опять ослабление. Испугались враги Христовы,  навалились всей мощью своей пропаганды, богатства, стараясь на корню разрушить возрождающуюся веру. И немалого добились.

    - Но и сами люди виноваты. Я их не оправдываю. Не ходят в храм, а прижмёт, сляжет,  сразу от него бегут, зовут. Иду, куда денешься. Жалко же. Говорю: лежишь? Ждёшь, когда в церковь понесут? А чего же раньше своими ногами не приходил? Хочешь, чтобы тебе лучше было? Ты молись, чтоб хуже не было.

    Как было не помнить 90-е годы. Убивали Россию, но, сопротивляясь этому и вселяя в сердца надежду на спасение, крепла вера православная. Возрождались её зримые признаки: церковные здания, молебны, Крестные ходы. Вспомнили ту зиму, когда делали первую, после долгого перерыва крестообразную прорубь, называемую Иорданью.

     Ночью пошли.  Впереди отрок Даниил с большим, ручным колоколом, звонил всю дорогу, потом отрок Александр с фонарём, потом аз грешный с Крестом, далее хоругви, иконы, батюшка Александр, певчие и молящиеся со свечами.

    Морозец был знатный. Обледеневшую бороду помню, и густой пар от дыхания.  Руки, держащие Крест, онемели до безчувствия. Но как-то потом ожили. Ещё же был молебен у купели. Пророка Исайи чтение: «Почерпите воду веселия от источник спасения». И множество раз спетая молитва «Во Иордане крещающуся Тебе, Господи, Троическое явися поклонение». То есть в Богоявления было явлено пришествие на землю Святой Троицы: крестящийся  Иисус Христос, Святой Дух в виде голубине и Родителев глас, именовавший  Христа возлюбленным Сыном. Звучали всегда укрепляющие слова из 26-го псалма: «Господь просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся? Господь защититесь живота моего, от кого устрашуся»?

     Вот и заключительный возглас батюшки, крестящего воду, от которой, «яко дым кадильный», поднимается пар: «Сам и ныне, Владыко, освяти воды сии Духом Твоим Святым». Опять вспоминаются  стихи: «Восходит пар от Иордани и серебрится на Кресте».  И заключительная строфа:

    Высокий свет Богоявленья!

    И лёгкий, радостный, сквозной

    Дождь благодатный окропленья

    С твоей сливается слезой».

     Так отрадно тогда было, такая луна! И в самом деле - ни одна свеча не погасла. А горело их множество.  Хорошее сравнение у поэта: наш Крестный ход как земное, зеркальное отражение небесного Млечного пути.

     Тогда я как-то меньше страшился Крещенской купели. Не только от того, что был моложе, а от того, что сильнее молился, впечатления были свежее. Но всё-таки и тогда побаивался. Чтоб успокоиться, твёрдо сказал себе: «Как батюшка благословит, так и поступлю».

     Вот уже троекратно погружен крест в тёмную воду реки моего детства, уже окропляющие капли освящённой воды летят с батюшкиного кропила, взлетая радугой над людьми и быстро замерзая на их одеждах. Вот уже я с робостью и тайной надеждой, что батюшка пожалеет меня, спрашиваю: «Как, батюшка, благословите погружаться?». И батюшка вдохновенно и весело крестит меня и восклицает: «Обязательно!»

     И много же тогда было желающих испытать себя омовением в холодной ванной. И на следующий день люди всё шли и шли к Иордани, и многие окунались.

     Крещенская прорубь - это символ умирания и воскресения. Страшно войти в неё, страшно окунуться с головою, да не один раз, три, во имя Отца и Сына и Святаго Духа, и как же животворно, ликующе потом ощущать согревающий жар омовения. Даже и одеваться не спешишь.

     Но что обязательно надо сказать о погружении, это: легче опускаться в прорубь, когда холодно. Объясню.  На улице минус двадцать, в проруби плюс три. То есть, когда ты разделся, тебя мороз продирает, начинаешь трястись, а в купели плюсовая температура, то она даже согревает. А выходишь из неё - организм воспрянул от резкой смены температуры, и тебе становится даже горячо. А когда, как сейчас, на улице примерно два-три градуса, голого человека  всего пронизывает, трудно выдержать. Он ныряет, а в проруби тоже эти два-три. Окончательно замерзает. Чего я и испугался.

    Но, друзья мои, рад доложить, что я всё-таки свершил крещенское омовение. Вернулся в свой дом, позвонил в Москву жене, поздравил с Богоявлением, сообщил, что главное в жизни счастье - Причастие - состоялось. Но признался, что спасовал, не пошёл ночью на реку.

  - И правильно, - одобрила жена. - Не мальчик уже, скоро восемьдесят, хватит. Сколько ты раз ходил, зачем рисковать.

  - А дети, внуки были на ночной службе?

  - Нет.

    Выключил телефон, разобрал постель, хотел было улечься, но неожиданно сильно захотелось пройти Крестным путём, которым прошли ночью прихожане храма. Хотя  бы этим как-то оправдаю себя за то, что их не поддержал. Хоть в одиночку, да пройду.

     И пошёл, совершенно не предполагая, что возжелаю  погрузиться в купель, в прорубь.

     Пошёл и пришёл. У реки стояла палатка, были люди. В основном, молодые парни. Кто-то уже ухнул в прорубь и одевался, кто-то не решался. Воды в купели было чуть больше, чем по пояс.

     И я решился. И вот какая мысль меня подвинула, та, которая всегда оживает во мне в день Причастия, то, что после Причастия и умереть не страшно.  Так что, если что случится, то я же причастился.

      И уже совсем решающим лично для меня было то, что я узнал от жены, что ни дети мои, ни внуки не ходили ни на вечернюю, ни на утреннюю службы, и должен же кто-то из семьи, хотя бы один за всех, свершить Крещенское очищение освященной водой. Раз уже не сумел, не смог вырастить их в страхе Божием, так сам не страшись войти за них в Иордань.

     В палатке никого не было. Жалея, что так много приходится расстегивать пуговиц,  освобождаться от куртки, да ещё и молния заела, стаскивать через голову свитер, снимать рубаху, расшнуровывать ботинки, освобождать ноги от носков, вылезать из брюк, складывать всё это на доски, укреплённые вдоль брезента и жалеть, что не так готов к погружению, как в прежние годы.  Ходить на Иордань надо только в одной рубахе, сверху полушубок, на ногах валенки - всё. На раздевание и одевание по десять секунд.

      В палатку вбежали две женщины, в годах и молодая. Меня они даже и не заметили.  Сразу понял, что дочка и мать. Мать причитала:

     - Лена, не надо в прорубь, не надо, умоляю. Никому ты ничего не докажешь.

     - Ты мне вчера запретила идти, а Нинка и Лерка пошли с ребятами. И купались! И кто я теперь? Они же смеяться будут.

     - Лена, Лена, сказали же, что даже чемпион зимнего плавания не стал прыгать.

     - Так он не из-за чего-то, ему тут мелко. Где тут ему плавать? Он и не стал.

      Говоря это, девушка торопливо раздевалась, швыряя на руки матери пальто и остальное. Осталась в купальнике и сразу рванулась к воде. И тут же сходу сиганула в неё. Но только раз и  без полного погружения. Выскочила с испуганным, но  победным  визгом и примчалась одеваться.  Я  увидел, как её тело на глазах стало розовым. Мама её ахала и одновременно восторгалась.

       Вышел и я на доски. Тут, так промыслительно получилось, подъехала машина батюшки Владимира.  Приехал с матушкой проверить, всё ли в порядке. А я уже был раздет. Обрадовался.

     - Благословите! 

     Благословение было получено. А раз так, то и легко было войти в воду и, троекратно крестясь, приседать, погружаясь с головой.

     О, Троице Святая, раздельная нераздельно, слиянная неслиянно, спаси нас!

 

 
Что такое «Вятское землячество»
В нашей шумной и большой Москве?
Это как проверка нас на качество
В верности родимой стороне…

                                            А. Шурыгин

Праздники России

GISMETEO: Погода по г.МоскваGISMETEO: Погода по г.Киров




2009 - 2020
Вятское землячество в Москве